Вечерами отец часто давал Глебке почитать какую-нибудь книгу. Книги появлялись в сторожке Шергина таинственными и неведомыми для Глебки путями. Часть книг тотчас исчезала под половицами в запечном кутке. Но кое-что перепадало и Глебке. Тайну появления книг, кроме Шергина, знали только молодой станционный телеграфист да один из паровозных машинистов, незаметно доставлявший их из Архангельска.

Из всех книг, прочитанных Глебкой в течение первых двух лет школьного учения, самой увлекательной и волнующей была толстая и до невозможности истрёпанная книга, называвшаяся «Спартак». Прочитав её почти не отрываясь до конца, Глебка перевернул и начал сызнова. Многие страницы этой книги он знал наизусть, словно они были оттиснуты не на истёртых, пожелтевших страницах, а прямо в Глебкином мозгу. Все сражения, описанные в книге, — Казилинское, Аквинское, Камеринское и другие — были повторены у Горелой сосны и в окрестных лесах.

Не один синяк заработал Глебка в битвах с римскими легионерами, отстаивая дело освобождения рабов из-под гнёта жестоких патрициев. Но синяки, конечно, ничего не значили. Так ли сражался отважный Спартак! Да, Спартак был молодцом. Жаль, что погиб и, вообще, что так давно жил. Вот бы сейчас такого! Впрочем, сейчас ведь и освобождать некого: нет ни угнетённых рабов, ни жестоких патрициев. Немедленно по прочтении книги Глебка поделился этими своими мыслями с отцом, и отец совсем нежданно для Глебки сказал, нахмурясь, что угнетённые рабы и жестокие патриции и сейчас есть.

— Как же так, есть? — спросил Глебка, удивлённо уставясь на отца. — Где же они?

— Везде, — коротко уронил отец. — Только называются они нынче по-другому — рабочие и капиталисты.

Глебка был озадачен и после короткого раздумья сказал колеблясь:

— Коли патриции там разные и рабы есть, может, и Спартак то же самое есть?