Петька рыл во дворе яму и обливался грязным потом. Когда он нажимал на лопату, мокрая голая спина его извивалась как резиновая. Я попал камешком точно между лопаток. Петька завыл и стал озираться, а я крикнул:

- Ты что, нанялся?!

- Дурак, - заорал на меня Петька. - Разве можно такими булыжниками бросаться? А если б в голову?

- Ничего бы не случилось. Она у тебя крепче всякого булыжника. Бросай лопату, пойдем на море купаться.

- Нельзя, друг, - сразу соскучился Петька. - Мать в совхозе сливу выпросила, сегодня будем пересаживать.

Петька вытер рубахой мокрый лоб и снова повесил рубаху на ветку.

- Ну, копай, - сказал я ядовитым голосом. - Лидка нас на море приглашала. Скажу, что ты не можешь, заработался.

- Иди ты!..

Лопата шатнулась и рухнула в яму.

- Честно, - сказал я. - Вчера вечером видел ее у мороженого. "Пойдемте, - говорит, - с утра купаться".

Петька махнул через забор и потащил меня за угол, чтобы мать не догнала.

- А как же яма под сливу? - спросил я. - Может, докопаешь?

Петька весело подмигнул мне:

- Ремень не железный. Выдержу.

Лидка жила у строгой и заботливой тети, корчила из себя невесть что и собиралась осенью уехать в город поступать в балетную школу. Когда мы зашли, Лидка вертелась перед зеркалом и рассматривала фигуру. На фигуре была надета кофточка разномастного цвета и брючки в обтяжку, чуть ниже колен. Петька почесал макушку и брякнул:

- Мы пришли.

- Великая радость, - сказала Лидка. - Теперь снова подметать придется.

- Мы не в гости, не думай, - извинился Петька. - Пойдем с нами на море купаться.

Делать Лидке было нечего. Она слегка поломалась и пошла.

Сейчас уже не вспомнить, один раз мы выкупались или два. Только нам опять стало отчаянно скучно. Мы лежали на песке, безо всякой пощады палило сеянце, рядом лениво плескалось белесое море.