На замутненном горизонте носами в разные стороны стояли игрушечные кораблики. Они, конечно, двигались и даже ловили рыбу сетями, но с пляжа казалось, что кораблики поставлены просто так, для создания красоты морского пейзажа. Я плевался в щепку и сердился, что никак не попасть. Лидка достала из сумочки зеркало и рассматривала свои веснушки. А Петька был занят любимым делом: рассматривал Лидку и вздыхал со свистом.

- Ты красивая, - не выдержал он переполненности чувством.

Я добавил:

- Конопатая.

- Сама знаю - огрызнулась Лидка.

- Веснушки тебе даже идут, - промолвил Петька.

- Не твоего это ума дело, - отрезала Лидка.

- А почему бы и не моего? - спросил Петька обиженным голосом.

- Ты тюфяк, - сказала Лидка. - Видишь, что девочке скучно, а ничего не можешь придумать.

- Можно еще разок искупаться, - предложил Петька от большого ума. Прохладнее станет.

- Надоело, - объявила Лидка. - Домой пойду.

Она уложила в сумочку гребешок и зеркальце. Я спросил ехидно:

- В большое зеркало смотреться?

- Осенью поступлю в балетную школу, - там все стенки в зеркалах.

Мне нравилось, когда она злится, и я сказал:

- Таких толстых в балетную школу не принимают.

Лидка не разозлилась, а стала оправдываться тихим голосом:

- Я по телосложению совсем не толстая. Я потому поправляюсь, что в меня тетя каждое утро запихивает молоко и булку с маслом.

Петька думал, собирал на лбу морщины и наконец изрек:

- Давайте играть в пятнашки. Чур, не пятна!

Мы с Лидкой захохотали, и я сказал:

- Ладно, люди без крыльев... Чем так валяться, лучше пойдем в лес. Костер запалим.

А я ведь чувствовал, что предстоит что-то необычайное: в теле быта странная легкость и голова приятно кружилась.

Тогда я подумал: это оттого, что солнце напекло затылок, но оказалось совсем другое...