- Клянусь бубенчиком! - провозгласил Митька без смеха. - В Мурлындии вообще никто не врет. Все можно и все позволено, так зачем отпираться? Бывает, что облапошат ради шутки. Но на хорошую шутку никто не обижается. Мы мудрые!
- А туда всем можно? - спросил Петька.
Митька с бубенчиком покачал головой:
- Всяких пускать нельзя, а то неприятности могут выйти. Забредет какой-нибудь глупый, ни радости от него, ни веселья. Мы к себе принимаем только тех, кто придумает что-нибудь мудрое. Что ты, например, можешь?
- Не знаю, - задумался Петька. - Ну, могу бритву разжевать...
- Зола! - отверг Митька. - У нас деревья подгрызают.
- Могу... чернила выпить, - сказал Петька грустным голосом.
Митька-папуас подумал и удовлетворился:
- Это еще более или менее. Чернила у нас никто не пьет... А ты, девочка, что можешь?
Лидка мысленно перебирала свои умения и молчала. Я сказал:
- Нашел, у кого спрашивать! Она может только по восемь часов подряд в зеркало смотреться.
- А что? - сказал Митька. - Мудрое занятие. Это годится.
- Видишь? - обрадовалась Лидка. - Нечего соваться!
...У меня не было никакой своей выдумки. Даже такой пустяковой, как у Петьки с Лидкой. Ничего мудрого в своей короткой жизни я еще не придумал. А пожить в Мурлындии мне хотелось просто отчаянно...
...О Мурлындия, страна, где никто тебе ничего не запрещает, где все можно, можно даже ничего не делать и никому не подчиняться! Про такую страну я мечтал с той поры, как мне впервые сказали одно страшное слово, памосатое и свистящее слово "нельзя".
- Ну, а ты? - спросил Митька. - Лясы точить - этого мало.
И туг меня осенило. Я закричал громким голосом:
- Я такое могу, что никто не умеет! Я могу сыграть на собственной голове "Чижика-пыжика"!
В давние-давние времена я научился выстукивать пальцами по голове этот простенький мотив. Сидишь, бывало, за столом в тягучий зимний вечер, готовишь скучные уроки, в глазах уже рябит от циферок и буковок, которые злые люди рассыпали по книжным страничкам бедным детям на мучение, и так одиноко на душе, тоскливо и жалостно... Отодвинешь учебники в сторону - и давай стучать по голове. Получалось похоже, но негромко.