– Ты красивая, – не выдержал он переполненности чувством.

Я добавил:

– Конопатая.

– Сама знаю – огрызнулась Лидка.

– Веснушки тебе даже идут, – промолвил Петька.

– Не твоего это ума дело, – отрезала Лидка.

– А почему бы и не моего? – спросил Петька обиженным голосом.

– Ты тюфяк, – сказала Лидка. – Видишь, что девочке скучно, а ничего не можешь придумать.

– Можно еще разок искупаться, – предложил Петька от большого ума. – Прохладнее станет.

– Надоело, – объявила Лидка. – Домой пойду.

Она уложила в сумочку гребешок и зеркальце. Я спросил ехидно:

– В большое зеркало смотреться?

– Осенью поступлю в балетную школу, – там все стенки в зеркалах.

Мне нравилось, когда она злится, и я сказал:

– Таких толстых в балетную школу не принимают.

Лидка не разозлилась, а стала оправдываться тихим голосом:

– Я по телосложению совсем не толстая. Я потому поправляюсь, что в меня тетя каждое утро запихивает молоко и булку с маслом.

Петька думал, собирал на лбу морщины и наконец изрек:

– Давайте играть в пятнашки. Чур, не пятна!

Мы с Лидкой захохотали, и я сказал:

– Ладно, люди без крыльев… Чем так валяться, лучше пойдем в лес. Костер запалим.

А я ведь чувствовал, что предстоит что-то необычайное: в теле быта странная легкость и голова приятно кружилась.

Тогда я подумал: это оттого, что солнце напекло затылок, но оказалось совсем другое…

Мы обошли поселок стороной, чтобы милые родственники нас не – поймали и не заставили что-нибудь делать. В лесу стало прохладнее. Петька философствовал на ходу: