Впрочем, ему было хорошо известно, что таким примитивным способом организм не проведешь. Пересохшая гортань требовала не хлорированной водопроводной водицы и не той жалкой пары глотков, которой он пытался обмануть похмелье. По мере того как солнце карабкалось вверх по белесому от остатков тумана небу, жажда Абзаца усиливалась, становясь нестерпимой. Он знал, что эта жажда живет не столько в гортани, сколько в отравленном спиртовыми парами мозгу, но легче ему от этого не становилось, похмелье наваливалось на него с новой силой.

Углядев справа от дороги сухой сосновый пень, Абзац сошел на обочину и со вздохом облегчения опустился на шершавый, уже успевший потемнеть от непогоды теплый срез.

— Сяду на пенек, съем пирожок, — с иронией пробормотал он, вынимая из-за пазухи фляжку.

После трех хороших глотков ему полегчало. «Ничего страшного, успокоил он себя, убирая фляжку на место и закуривая сигарету. — Правил без исключений не бывает. Зато теперь я в полном порядке и могу подстрелить на лету комара. Может быть, среди публики есть желающие проверить это утверждение? Нет желающих? Что ж, я почему-то так и думал. Значит, нечего тыкать мне в нос своими правилами. Тем более что это мои правила, а не ваши. Я их сам придумал. Хочу — выполняю, а не хочу — не выполняю. Вопросы? Нет вопросов. Ну и правильно. Ваше здоровье!»

Фляга каким-то непостижимым образом снова оказалась у него в руке. Абзац пожал плечами, вынул изо рта сигарету и глотнул виски за здоровье присутствующих.

Через сорок минут он добрался до места, сделав по дороге еще одну коротенькую остановку. Самочувствие у него было просто отличное, настроение как-то незаметно поднялось. В голубом небе вовсю сияло солнце, все вокруг было желтое, зеленое, медно-рыжее, сверкающее и жизнерадостное. Где-то стучал дятел, свистели невидимые пичуги, разогретый воздух пах хвоей и живичным скипидаром.