- Частенько это чудо такое вытворяет? - спросил Хинчклифф, спрыгнув на землю.

- При встречном ветре всегда.

Шофер достал спичку и нагнулся. В этом автомобиле горелка никогда не зажигалась на один манер. На сей раз она восхитительно вспыхнула, и Пайкрофт в ореоле золотого пламени пал на землю, переброшенный через правое заднее колесо.

- Я как-то... видел разрыв мины в Бантри... до срока взорвалась, сообщил он.

- Все отлично, - сказал Хинчклифф, приглаживая обожженным пальцем подпаленную бороду. (Он слишком низко наклонился, наблюдая за действиями шофера.) - Интересно, этот кладезь веселых сюрпризов еще не исчерпался?

- Полнехонек, - снисходительно крякнув, сказал шофер.

- Пересядьте на мое место, Пайкрофт, - распорядился я, вдруг вспомнив, что и топливный краник, и регулятор, и тяга размещаются у заднего сиденья справа.

- На ваше? Зачем? Вон у меня тут под рукой приборный щит со всякими никелированными побрякушками, а я к нему еще и не притронулся. Правый борт кишмя кишит этим добром.

- Пересядь, а то убью! - вдруг сказал Хинчклифф, и похоже было, что он так и сделает.

- Эти механики все такие. Когда у них что-то неладно, то всегда кочегар виноват. Плывите дальше сами, автоматические ваши души! Я вам не указчик.

Мы проплыли милю в мертвой тишине.

- Кстати, о кильватерах, - вдруг сказал Пайкрофт.

- Мы о них не говорили, - буркнул Хинчклифф.

- Так вот, кстати о них. Слева по курсу стоит на якоре телега. Это Эгг!

Впереди на тенистой дороге, убегавшей в брумлинглейскую глушь, мы увидали знакомую телегу: она стояла перед зданием почтовой конторы.

На пороге почты стоял Эгг и взирал на нас с неимоверным благодушием. Позже я вспомнил, что хорошенькая девушка из почтовой конторы поглядела на нас с жалостью.

Хинчклифф отер потное чело и перевел дыхание. Я ему посочувствовал: как-никак благополучно миновали первый встретившийся нам экипаж.