Разумеется, Альберт это помнил, черт подери. Но есть же разница!

– Том, прошу вас, как вы не понимаете, – снова начал он.

– Мистер Уайт, слушайте, вы же взяли с меня слово...

– А, чтоб тебя! – заорал Альберт, признавая свое поражение, и швырнул трубку.

– Что случилось, Альберт? – обратилась к нему Элизабет. – Я в жизни тебя таким не видела.

– Не приставай ко мне, – отвечал тот мрачно. – Не приставай хоть сейчас.

Он опять перелистал телефонный справочник и, найдя номер “Геральд стейтсмен”, набрал его и попросил Боба Харрингтона.

Телефонистка попросила подождать.

В тот же миг Альберт представил себе воочию этот разговор. Он скажет журналисту, что к нему вернется письмо, которое тот никогда не посылал, и попросит его не вскрывать? Попросить об этом ушлого репортера? Попросить такую ищейку не вскрывать письмо, попавшее к нему столь причудливым и таинственным образом? Все равно что положить льву в рот сырое мясо, наказав не есть его.

И Альберт повесил трубку, грустно покачав головой.

– Просто не знаю, что делать, – сказал он.

– Вызвать доктора Френсиса? – предложила Элизабет. Доктору Френсису звонили еще в пятницу, он проконсультировал Элизабет по телефону и, связавшись с аптекой, распорядился, что доставить на дом Уайтам. О нем говорили – и не без оснований, – что он не позвонил бы сам, даже если бы пациентом была собственная его жена. Но тут Альберт, осененный новой идеей, воскликнул:

– Да! Позвони! Попроси его приехать немедленно! А я пока, – он чуть притих, – съем твое яйцо.

Доктор Френсис пришел часа в два, скинул мокрый плащ – погода была жуткая – и спросил недовольным тоном:

– Ну, что за срочность?

Альберт, лежавший на диване в гостиной на первом этаже, под кучей одеял, позвал его:

– Доктор! Я тут!

– Ну, так я же вам все выписал в пятницу.

– Доктор, – торопливо начал Альберт, – мне необходимо сегодня попасть на почту. Это вопрос жизни и смерти. Прошу вас, дайте мне что-нибудь – что угодно, лишь бы я смог туда добраться.