Ребята зашумели, забурлили.

– Ну конечно, никому не скажем! Никому! Никому!

Резкий звонок прервал их возгласы.

– Позднее все расскажу. А сейчас уроки, уроки, – говорил Петр Владимирович. Кажется, он крепко раззадорил ребят.

Один за другим они вбегали в класс, садились за парты, громко хлопали крышками, с шумом вытаскивая и раскладывая учебники и тетради.

Петр Владимирович сел за учительский стол и спросил:

– По какому предмету вы занимались, когда мы с Верой Александровной вошли и вам помешали?

– Вы помешали нам заниматься алгеброй, – с готовностью ответила Галя Крышечкина.

Все головы наклонились, установилась тишина.

Петр Владимирович взял в руки классный журнал и принялся его изучать. Ой, сколько двоек! У кого одна, у кого две, даже три. Только у одной Гали Крайневой красовались четверки и пятерки. Ай-ай-ай, как они скверно учатся! Гораздо хуже, чем он ожидал. Особенно плохи дела были у того белоголового буки – Вовы Драчева. За последние дни он успел схватить несколько двоек.

Петр Владимирович встал и подсел к Вове.

Пример был простенький – разложение многочленов, но Вова, переписав его кривыми цифрами, низко опустил свою большую беловолосую голову и неподвижно уставился в тетрадь.

Задав мальчику два-три вопроса, Петр Владимирович убедился, что тот не знает даже азов.

– Слушай, давай так договоримся, – шепнул он, – каждый день будем выкраивать по полчаса, по часу или перед ужином, или сразу после ужина. И попытаемся подогнать математику. Хорошо?

Вова оживился, посмотрел на Петра Владимировича из-под густых белесых бровей и пробормотал шепотом:

– А Варвара Ивановна говорила, что из меня все равно никакого толку не получится.

– А может, получится, только надо очень здорово стараться, ну прямо как изыскатель.

– Как изыскатель? – переспросил Вова, видно, не понял. – А знаете, у меня и по-русски тоже никуда, – со вздохом признался он.