Ребята молчали.

После ужина Миша с Васей Крутовым и Игорем Ершовым отправились в кружок духового оркестра. Пока они еще не начали репетировать, Миша в угол спрягался, настроил свою флейту тоненько-тоненько. Это он сам музыку сочинял. Хотелось ему когда-нибудь на пионерском сборе сыграть. Может, Гале понравится.

А Васька его перебил:

– Я так считаю, не иначе нам сейчас будет взбучка.

– Не будет, – ответил Миша, а про себя подумал: «Неужели после такого рассказа можно взбучки устраивать?»

Тогда Васька сказал:

– Завтра сбор отряда, завтра и жди.

А Миша подумал: «Может, и завтра не будет?»

Сон не приходил. Уже давно спали все ребята, а Миша все лежал и мечтал.

Скорей бы весна наступила. Поедут они всем классом на электричке за город, отправятся в лес. Все побегут играть, а он в самую чащу заберётся. Он знает лиловые фиалки, те, что на коротких стебельках, «собачьими» зовутся, они на лесных полянках да опушках растут и совсем не пахнут. А под тенью густых кустов попадаются бледные, на высоких и тонких стебельках: у тех запах совсем особенный. Крокозавр для той девочки только две фиалки сумел отыскать, а он, Миша, на коленках будет ползать, а целый букетик наберет, да такой, что двумя руками не обхватишь. Миша отзовет Галю в сторону, букет протянет и скажет: «На, Галя, возьми!» Ни капельки не страшно! Он смелый, как изыскатель, как рыцарь Айвенго…

С этими мыслями Миша уснул.

«ДЕЛО КЛЮЧАРЕВА»

Прошло несколько дней. В интернат Петр Владимирович приходил обычно к обеду, а с утра отправлялся заниматься в Ленинскую библиотеку – он готовился к экзаменам в аспирантуру.

Ребята постепенно привыкали к нему, и Петр Владимирович постепенно привыкал к ним. Он выучил их имена и фамилии, старался узнать их характеры, стремления, даже мысли.

Один Миша Ключарев упорно сторонился его, никак не удавалось с ним сблизиться.