— Вечно они мудрят, никак вовремя с аппаратурой разобраться не могут! — пробурчал капитан.

На экране высветилось «Пять часов тридцать три минуты до взлета». Капитан в сердцах скомкал график и метнул комок в монитор. На секунду экран окутался пленкой защитного поля. Комок отскочил. Появилась надпись «Пять часов тридцать две минуты до взлета», ниже красными буквами: «Предумышленная порча имущества наказывается административно!!! ст.39».

— Поиздевайся мне еще, рухлядь ржавая, в утиль отправ…

Эдуард Абрамович замолчал на полуслове, перебитый голосовым отчетом компьютера.

— Все системы в норме, погрузка выполнена на сорок процентов, ржавчины на основных узлах не обнаружено.

Капитан почесал затылок:

«Показалось или действительно были обиженные нотки в сообщении?.. Корабельный мозг способен на эмоции?!!! Что-то здесь не так! Машина не может быть эмоциональна — это свойства людей, для Космолета это недопустимо. Прилетим, подам рапорт, на проверку».

*****

Взлетели в срок. Часть оборудования и датчиков оставили на станции. Вышли на маршрут. Распоряжением командира экипаж отправился отсыпаться. Встретились уже за обеденным столом, в кают-компании.

— Эдуард Абрамович, вы уверены, что у КРМ это были эмоции? — спросил механик капитана.

— Сергей Юрьевич, Вы хотите знать, услышал ли я в голосе корабля эмоцию, или Вас интересует возможность эмоциональной окраски?

— ….

— Вот и я задумался, — вздохнул капитан.

Мишка тихо сидел в углу, играл. В руке у него прыгала самодельная игрушка — шарик подвешенный на тонкой резинке. «КРМ», — мысленно перевел он, — «корабельный, расчетный модуль — центральный мозг любого корабля. Дались вам всем эти эмоции! Ну, есть они у корабля, и что с того?»