На слове «рыба» возникло некоторое оживление. Единственным кто пробовал рыбу, был Николай. На второй день после посадки, вняв его страстным мольбам рыбака, командир отпустил связиста на рыбалку. Вечером Коля вернулся с трофеями: связкой рыбы и «ха-а-рошим» бланшем фиолетового цвета в половину лица. Синяк не мешал ему светиться от счастья: «Такая рыбалка! Нет, ребята, вы только посмотрите! Такая…»
— А где же ты так упал «удачно»?! — веселились «ребята».
— Да чепуха…, это рыба была!
— Ры-ба?!! Х-х-ха, р-ры-б-ба! Н-ну, ты…
— Да, что вы, як на конюшне, ржете, как…
— Не забывайтесь, молодой человек, — поправил молчавший до поры капитан. Склонившись над картой, он не принимал участия в разговоре.
— Простите, Эдуард Абрамович! Я исправлюсь, буду паинькой!
— Достаточно, если Вы будете просто в срок выполнять обязанности.
По лицу связиста пробежала тень, но уже в следующую долю секунды оно открылось улыбкой и воодушевлением:
— Итак: сижу я на упавшем в воду дереве. Удочку закинул в очередной раз, клюет на всё — постоянно, — вытащить не могу! Будто издевается — вытаскиваешь пустой крючок!
— Так ты бы ее штанами ловил! — засмеялся механик.
— В следующий раз попробую, — не поддался Николай. — Я смекнул, что рыбе больше тесто нравится. Смешал тесто с ватой, на крючок намотал комок побольше, чтоб мелочи не по зубам было. Жду. Действительно помогло — поплавок едва шевелится от тычков, тяжелый стал, почти утонул. Посматриваю периодами, не съело ли наживку — цела милая. Сижу, доволен, хорошая придумка получилась, только вот клевать перестало, совсем… Я заскучал.