"Что он любит, что ценит в этой жизни?" - вновь подумала она.

Теперь, спустя десять лет после их бракосочетания, которое она рассчитала почти с военной точностью, единственным залогом крепости их союза оставалось богатство ее отца. Он испытывал глубокое уважение к этой горе денег. Вряд ли можно ожидать, что когда-либо он захочет выйти из зоны котерелловских миллионов.

"Не надо заблуждаться, - напомнила она себе, - ты ведь хотела, чтобы все было именно так. Практические отношения, установившиеся между вами, помогали тебе создавать столь желанную иллюзию счастливого брака. Все подруги завидовали тебе, и это было лучшее, что жизнь могла подарить".

Воспоминания о том, как она скроила свадьбу, поблекли, и вновь в ней закипело раздражение и боязнь одиночества. Проклятый телефон! Что-то подозрительное было в нем, в этих бесконечных коротких гудках.

Ей пришло в голову, что в аппарате мог оказаться какой-то механический дефект. Она села на кровати, дотянулась до телефона, досадуя, что не подумала об этом раньше. Набрав номер коммутатора, она услышала в трубке потрескивание и щелчки, а вслед за этим приятный голос:

- Слушаю вас!

- Будьте добры, соедините меня с абонентом Маррей-Хилл, 3-00-93.

- Этот номер соединяется автоматически.

- Но он не соединяется! Поэтому я и звоню вам, - сказала она раздраженно.

- А в чем дело, мадам?

- Я звоню по этому номеру беслрерывно вот уже полчаса, и он все время занят. Это слишком маловероятно.

- Маррей-Хилл, 3-00-93, вы говорите? Сейчас попробую. Минутку, пожалуйста.

- Это контора моего мужа, - сказала она, слушая, как телефонистка набирает номер. - Он должен давно быть дома. И я не могу представить себе, что могло задержать его и почему этот дурацкий телефон все время занят. Обычно к шести часам вечера в конторе никого нет.

- Набираю Маррей-Хилл, 3-00-93, - не слушая,.ответила телефонистка.