— Вот лилипутов у нас здесь ещё не было.

— Они не лилипуты, — сказал Алеша.

— Ну карлики, — поправился детина, а какая-то женщина презрительно посмотрела на него и сделала замечание:

— Не хорошо карликам говорить, что они карлики. Неприлично.

— Я не знаю, что там прилично, а что — нет, — ответил детина. — Меня вот все бугаем зовут, и я ничего, не обижаюсь.

— Бугаю может и наплевать на то, что он бугай, — строго сказала культурная женщина. — Он может за себя постоять.

— Вот я за себя и стою, — сказал детина и показал пассажирам огромный рыжий кулак.

— А карликам обидно, — закончила свою мысль женщина.

— Вам обидно? — обратился детина к Фуго.

— Послушайте, — разнервничался мимикр. — Поговорите с кем-нибудь другим. У меня что-то нет настроения обсуждать — карлик я, лилипут или неизвестное науке животное.

— Ну конечно, — охотно согласился детина. — Вот только ответьте, вам обидно или нет? Я хочу этой умной гражданке доказать, что здесь нет ничего обидного.

— Не обидно, не обидно, — махнул рукой Фуго, и детина страшно обрадовался.

— Вот видите, — сказал он женщине. — Карлик сам говорит, что ему не обидно.

В общем, разговор этот закончился только тогда, когда автобус подъехал к деревне, и Алеша с друзьями вышли у памятника полуторке*.

Всю дорогу до дома Фуго ворчал, как настоящий старый дед:

— Карлики ему не нравятся! У меня может тоже от его небритой физиономии разболелся живот. Лучше бы купил себе новую майку…

— Молчи, Фуго, — пыталась успокоить племянника Даринда, но чем больше она это делала, тем сильнее Фуго распалялся.

— А то ведь я не посмотрю, что он такой здоровый. Видали мы таких здоровых.

Успокоился Фуго лишь, когда они подошли к реке.