Старый подвесной мост был достопримечательностью Игнатьева, и когда Алеша с мимикрами взошли на него, Фуго с Дариндой ощутили, как доски, в буквальном смысле, уходят у них из-под ног. Подвешенная конструкция раскачивалась из стороны в сторону, вверх и вниз, и мимикрам пришлось вцепиться в трос, чтобы не свалиться в реку. Алеша шел впереди и все время подбадривал их, но деревенские мальчишки на середине моста раскачали его, и мимикры от ужаса закрыли глаза, чтобы не видеть, как у них под ногами ходит ходуном темная речная вода.

Переправа заняла у них не мало времени, и на другой берег мимикры доползли совершенно обессиленными. Фуго свалился на траву под старую раскидистую липу и жалобно проговорил:

— Надеюсь, дом, в котором мы будем жить, не подвесной?

— Нет, — ответил Алеша и помахал рукой заядлому рыбаку Николаю Бабкину, который не выпускал из рук удочку с ранней весны и до поздней осени. Двадцатилетний комбайнер был очень хорошим человеком и отличным работником, но все свое свободное время он тратил на рыбную ловлю. Его домашним не всегда это нравилось, и жена частенько говорила ему: "Коля, выбирай: или я, или рыба". На что Николай обнимал её и отвечал: "Рыбонька моя, конечно же ты". Но на зорьке снова убегал на реку.

В деревне Игнатьево была всего одна улица, по обеим сторонам которой стояли двух и трехэтажные рубленные дома с верандами. Эти бревенчатые хоромы утопали в роскошных садах, где цвели все виды цветов: от крошечных голубых незабудок, до царственных георгинов. Яблони, как и положено, были усыпаны крупными яблоками, груши — грушами, а сливы — сливами. Во многих дворах стояли резные беседки, а самые изобретательные и домовитые хозяева снабдили такими резными домиками даже своих собак.

— Боже мой! — замерев от восторга, воскликнула Даринда. — Как же здесь хорошо!

— Это вы ещё не все видели, — сказал Алеша таким тоном, будто он сам построил и вырастил все это великолепие.