— Вот так! — произнес Гоэль.

А пес поднял голову и взглянул на Гоэля снизу вверх с выражением безмерной любви, словно хотел спросить: "Я хороший?"

— Да, — сказал Гоэль, — ты — хорошая собака. А сейчас ты меняешь квартиру, и если он не будет хорошо ухаживать за Шмарьяху, — тут Гоэль неожиданно повернулся в мою сторону, — если он не будет холить и лелеять Шмарьяху — я убью его на месте, я убью этого Сумхи!

Последние слова Гоэль произнес угрожающим шепотом, приблизив свое лицо к моему.

— Я? — переспросил я, еще не веря собственным ушам.

— Он, — ответил Гоэль. — Он теперь получает Шмарьяху. И я знаю, что он не шпионит в пользу англичан.

Этот пес был еще щенком, хоть и не самым маленьким и беспомощным. "Еще как он будет меня слушаться! — подумал я. — У меня он превратится в настоящего волкодава, грозного и жестокого".

— Книгу "Собака Баскервилей" он читал когда-нибудь в своей жизни? — спросил Гоэль.

— А как же, — ответил я, — как из пушки, раза три, по крайней мере.

— Отлично. Так пусть знает, что эта собака уже обучена разрывать зубами горло английским полицейским и шпионам, если услышит слова особой команды, а эта команда — имя английского короля, которое я сейчас не стану произносить, чтобы Шмарьяху не растерзал кого-нибудь на месте.

— Понятно, — сказал я.

— И, кроме того, Шмарьяху передает записки, если его посылают. Он еще может идти по следу, если дать ему понюхать носок или что-нибудь из одежды, — добавил Гоэль. И после короткого молчания, будто принятое в результате долгих колебаний решение причиняет ему настоящую боль, пробормотал:

— Ладно. Пусть будет так. Он получит Шмарьяху в подарок. То есть в обмен. Не бесплатно, а в обмен на железную дорогу.

— Но…

— Но если он не согласен, я покажу всему классу любовные стихи, которые он написал Эсти Инбар в черной записной книжке, которую Альдо вытащил из кармана его куртки в роще Тель-Арза.