- Разве я плохой артист? - спросил дядя Эйнар, снова поднявшись на ноги. - Неужели я не достоин того, чтобы получить место в цирке «Калоттан»?

- Нет, туда взрослых не берут, - сказал Андерс, играя роль директора цирка.

- Нигде нет никакого понимания, - вздохнул дядя Эйнар. - А что скажешь ты, Калле? Как полагаешь, не жестоко ли со мной обращаются?

Но Калле не слышал, что он говорил. Как зачарованный смотрел он на некий предмет, выпавший из кармана дяди Эйнара, пока тот ходил на руках. Отмычка! Вот она, лежит на траве, он, Калле, мог бы ее взять…

Но он совладал с собой.

- Жестоко обращаются? Разве? - спросил он, придавив ногой отмычку.

- Вы ведь не даете с вами играть, - пожаловался дядя Эйнар.

- Чепуха!… - фыркнула Ева Лотта.

Калле был рад, что внимание переключилось на Еву Лотту. Босой ногой он ощупал отмычку. Теперь следовало бы поднять ее и сказать дяде Эйнару: «Дядюшка Эйнар, вы потеряли отмычку!» Но это было выше его сил. Калле незаметно сунул отмычку в свой собственный карман.

- По местам! - гаркнул директор цирка.

И Калле прыгнул прямо на качели.

Трудна жизнь артиста цирка! Репетиции, сплошные репетиции! Июньское солнце сильно припекало, и пот градом катился с «Трех desperados»

- Не желают ли трое desperados съесть по булочке?

В окошке пекарни появилась симпатичная физиономия пекаря Лисандера. Он протянул детям противень со свежеиспеченными булочками.

- Спасибо! - поблагодарил его директор цирка. - Может быть, потом. Сытое брюхо к учению глухо.

- Худшего со мной еще не случалось! - сказала Ева Лотта.

Мешочек с шоколадками был уже давным-давно пуст, и желудок ее после всех этих гимнастических упражнений тоже казался совершенно пустым.

- Да, теперь, пожалуй, можно сделать передышку, - сказал Калле, вытирая пот со лба.

- Вы что, не считаете меня директором, раз сами все равно распоряжаетесь? - Голос Андерса прозвучал довольно сердито.