- Должно быть, поверили, раз считали, что радист мертв. А он живехонек был. Он-то наши карты и раскрыл немцам. И, главное, не смог я и потом оправдаться, хоть стоял на своем до конца. Не сломил меня власовец. А товарищи умирали с мыслью, что Рогачев их продал.

- А потом-то вы им рассказали? - Валерка даже рот раскрыл в ожидании ответа.

- Не перед кем потом было оправдываться. Все подполье взяли, сволочи! Видно, кто-то еще не выдержал. Расстреляли всех, а я выжил. Выжил, чтоб казниться… - заскрипел зубами Рогачев. - Бежал к партизанам. Еще год в их рядах сражался, армию встретил, все искал того гада, что хотел меня изменником сделать, да не нашел в ту пору… А теперь… - Рогачев резко поднялся. - Ладно, сорванцы, идите по домам. Разболтался я…

- Дядя Кость… - начал было Димка.

Рогачев повернул к нему длинное лицо с усталыми, покрасневшими глазами и сказал тихо:

- Идите, ребятки.

Было обычное трудовое утро. В управлении по коридорам спешили сотрудники, из кабинетов слышались резкие телефонные звонки. Луганов поднялся на второй этаж и вошел в кабинет начальника управления. Полковник Скворецкий поднял от бумаг седоволосую голову.

- Здравствуйте, майор! Какие новости?

- Пока никаких.

- Садитесь, - кивнул на стул Скворецкий. - Поговорим, Василий Николаевич, как вы себе представляете нашу задачу.

- Резидент, судя по тому, что нам рассказал майор Миронов, враг опытный и хитрый. Поэтому на быстрое обнаружение его я и не надеюсь. К тому же он прекратил или вообще не имел выходов в эфир. Сигнал, пойманный два года назад, мог быть и его рацией и принадлежать какому-нибудь радиохулигану. Выходы эти не повторились. Тут могут быть две причины: либо у него есть неизвестный нам источник связи со своим Центром, либо что-то случилось с рацией…

- Я склоняюсь ко второму предположению, - сказал полковник, - самый прямой и продуктивный метод связи - рация. И, скорее всего, именно в нее упираются затруднения резидента.