Этот леденящий душу вопль разбудил Дафну, и она, увидев паука, тоже закричала от ужаса. Дальше — больше: Сабрина, испугавшись воплей сестры, завизжала громче прежнего, а Дафна уже кричала из-за визга Сабрины — в общем, этот истерический мини-концерт продолжался добрых пять минут.

Бабушка Рельда влетела в спальню девочек в сопровождении Эльвиса. Ее седые волосы, в которых кое-где еще проглядывали рыжие пряди, были завиты на огромные бигуди и заправлены под ночной чепчик. На ней была ярко-синяя ночная сорочка с нарисованными коровками, прыгавшими через маленькие луны, на лице — маска из зеленой глины, которая, как божилась бабушка, позволяла ей выглядеть моложе своих лет. Но больше всего в бабушкином облике поражала даже не маска, а острый меч с широченным лезвием, который она сжимала в руке, да еще ее свирепый боевой клич!

Озираясь в поисках противника, бабушка спросила:

— Боже правый, Lieblings, что случилось?

— А вот что! — закричали в унисон Сабрина и Дафна, указывая на черного тарантула размером с большую картофелину, который уже спрыгнул с постели и теперь карабкался по занавеске.

Пока он неторопливо поднимался всё выше, переставляя восемь длинных мохнатых лап, его клешни зловеще клацали.

— Ай-а-ай, девочки, это же просто паук, — заметила бабушка Рельда, подходя к окну и хватая ползущую тварь голыми руками.

Дафна взвизгнула так, будто сама прикоснулась к пауку, и от ужаса нырнула под одеяло.

— Ничего себе «просто паук»! — крикнула Сабрина. — Это же целая лошадь! Седло можно надеть!

— Наверное, южноамериканский. — Бабушка поглаживала паука, как если бы тот был котенком. — Твой дом далеко отсюда, дружок. Как это тебя к нам занесло?

— Ты еще с ним разговариваешь?! — возмутилась Сабрина.

— Ну-ну, перестань, — сказала бабушка. — Это же совсем безобидный паук.