Эльвис подошел к пауку, обнюхал его. Тарантул поднял две лапы и зашипел на их великолепного датского дога. Пес, всегда такой бесстрашный, отпрянул, удивленно тявкнув.

— Ну что, всё уже? — раздался голос Дафны, приглушенный одеялом. — Раздавили?

— Девочки, ну что вы! Наш Пак — самый обычный мальчишка. А братья всегда издеваются над сестрами, — примирительно сказала бабушка.

— Никакой он нам не брат! — крикнула Сабрина, вскакивая с кровати и направляясь к двери.

— Куда это ты? — спросила бабушка.

— Сейчас мой кулак кое-что расскажет его физиономии! — заявила девочка, проходя мимо бабушки в коридор.

— Не оставляй меня с этим жутким пауком! — взмолилась Дафна, но сестра проигнорировала ее просьбу.

Этому противному Паку давно пора дать по носу как следует, а уж она, Сабрина, мастер на такие дела.

Пак, как и мистер Канис, был вечножителем, только выглядел как одиннадцатилетний мальчишка, хотя на самом деле был лесным эльфом, которому стукнуло уже четыре тысячи лет. Несносный, грубый, самовлюбленный, вечно немытый, он с первой же встречи стал издеваться над Сабриной: то выльет на нее ведро с краской, то вотрет ей в зубную щетку семена красного перца, то дождевых червей в карманы подложит. Да это еще ладно. Но то, что он напихал ей в туфли, она до сих пор вспоминала с содроганием.

У него в запасе было полным-полно волшебных проделок. Он мог превратиться в любое животное или даже в неодушевленный предмет. Сабрина и считать перестала, сколько раз он притворялся стулом, а потом, когда она собиралась сесть на него, исчезал. Почему бабушка Рельда опекала Пака, было уму непостижимо, особенно если вспомнить всё, что он натворил (что, кстати, было описано и запротоколировано, так сказать). Все — от Уильяма Шекспира до Редьярда Киплинга — рассказывали о его безобразных проделках, а бабушка почему-то относилась к нему как к члену семьи, даже пригласила его пожить у них. Но на этот раз Сабрина уж точно покажет этому королю всех пакостников где раки зимуют, чтобы пожалел, что согласился жить в их доме.