Выражение ее лица — во всяком случае, то, что можно было разглядеть сквозь косметическую маску, — ничего доброго не предвещало.

По-видимому, Пака эта маска совершенно сбила с толку.

— О мадам! — воскликнул он (так он обычно обращался к бабушке). — Что это у вас с лицом? Домовой заколдовал?

— Lieblings, немедленно прекратите это безобразие! — приказала бабушка, и грязнуля Пак тут же спрятался у нее за спиной.

— Прежде всего, пару слов в свое оправдание, — затараторил он. — К двери была приставлена бензопила, но только в целях самозащиты, просто чтобы напугать девчонку. Если кто-то пострадал, я тут ни при чем!

— Пак, я про паука, — сказала бабушка Рельда.

— А-а… об этом… Ну что, получилось? Здорово они перепугались? А кто из них со страху описался?

— Знаю, знаю: ты никому не желаешь зла, Пак. Но сегодня девочки первый раз идут в школу, и было бы так приятно хоть одно утро провести спокойно, без светопреставления.

Пак недоуменно посмотрел на бабушку, как будто она говорила на неведомом ему языке:

— А что хорошего? Разве тогда весело?

— Ну-ка, ну-ка, — встряла потрясенная Сабрина, — какая еще бензопила?

Бабушка, не отвечая на ее вопрос, взяла руку мальчика и, улыбнувшись, посадила ему на ладонь тарантула.

— Спрячь-ка куда-нибудь, только в безопасное место.

Пак нежно погладил мохнатую спинку паука.

— Всё хорошо, малыш, — сказал он. — Бедненький, как тебя напугала эта огромная, страшная девчонка! Я знаю, она ужасная, но всё уже позади.

Сабрина что-то проворчала.

— А что это тут у вас? — спросила Дафна, показываясь в дверях, и, протерев глаза, вдруг ахнула: — Вот это да!

— Дафна, быстро сойди с крышки, на которой стоишь, — предупредила ее Сабрина, но та, потрясенная видом комнаты Пака, даже с места не сдвинулась.