Особенно неприязненное чувство вызвал шагавший впереди щуплый мальчишка в широкополой соломенной шляпе и очках в черной оправе. За его спиной громоздился рюкзак, сбоку висела пухлая сумка-планшетка. Он вел за руки двух малышей и рассказывал им что-то, видимо, очень забавное — у ребятишек рты не закрывались от смеха.

«Путешественник!.. Как будто в свой бор идет. По мордасам бы тебе…»

Однако Мишкино внимание было отвлечено появлением новых приезжих — двух мальчишек с разборными бамбуковыми удочками. «А-а! — обрадовался Мишка. — Наконец-то!»

Когда ребята подошли, он спросил весело:

— Кто из вас Левка Чайкин?

Один мальчишка, подозрительно оглядев Мишку, прошел молча, другой произнес недобро:

— Проваливай отсюда, а то дам такого Левку Чайкина — взвоешь!

Мишка растерянно захлопал короткими белыми ресницами. «Вот так раз! Где же Левка? Неужели не приехал?» Он долго и уныло глядел в спины удалявшихся ребят, потом, махнув рукой, медленно побрел домой: настроение было испорчено окончательно.

Недалеко от околицы, там, где дорога круто раздваивалась, Мишка неожиданно увидел очкастого паренька с рюкзаком, того самого, что шел с ягодницами. Он полулежал на траве, с любопытством поглядывая по сторонам.

— Эй, шляпа, ты чего тут разлегся? — недружелюбно спросил Мишка. — Дорогу потерял? Так я тебе покажу.

«Очкарик» даже не шевельнулся, а только с еще большим интересом стал теперь разглядывать Мишку.

— Ну, чего уставился? Не узнаешь, что ли?

«Очкарик» усмехнулся.

— Как же — узнаю! Вы, вероятно, Пантагрюэль, сын знаменитого Гаргантюа?

Мишка опешил.