В этот день Лева, как всегда, явился в восемь утра. Вася сидел во дворе на чурбаке, подставив солнцу свое веснушчатое, облупленное лицо.

— Ну как, придумал что? — вместо приветствия спросил он.

— Ничего. — Лева молча сел рядом.

Подошел дедушка Андрей, улыбнулся Леве.

— Ранний гость, как хорошая весть. На рыбалку, что ли?

— Нет… То есть, да, — растерялся Лева.

— Доброе дело — рыбалка. И отдых, и польза.

Дедушка собирался в «очередной обход своего речного хозяйства», как он любил говорить. Он присел возле ребят, набивая табаком трубку.

— Я в молодости сам любил рыбачить. Все дни на реке пропадал. Однажды щуку выхватил пуда на два. Батя на радостях бутылку водки выпил… — Пуская синий дымок, бакенщик задумчиво глядел на поблескивающую гладь реки. — А жили мы худо. В любую избу заглянешь — кроме скамейки, стола да полатей, и нет ничего. Сама-то деревня и та называлась не по-людски — Свинулиха.

Дед Андрей раскурил трубку и продолжал:

— А вот недавно побывал в родной деревне и прямо не узнал: улицы широкие, чистые, почти все дома новые. Клуб, школу, электростанцию построили, Жизнь как в городе. Да и название народ изменил. Теперь деревня — Чистяково. В отместку, значит, старому названию.

Словно жаром обдали ребят слова дедушки.

— Как, как раньше называлось Чистяково?

— Свинулиха. Назвал же мерзавец какой-то, даже вспомнить совестно.

Вася и Лева переглянулись. В глазах у них блеснула радость. Все стало ясно. Таинственное «Сви…» было не чем иным, как Свинулихой!

Лева не выдержал, захлопал в ладоши и громко крикнул:

— Ура!

Бакенщик удивленно взглянул на ребят.

— Вы чего обрадовались?

— Да нет, ничего… Мы не обрадовались, — смущенно пробормотал Лева.