Из-под черных бровей на Леву смотрели внимательные серые глаза. Вася хотел было подать Леве руку, но, взглянув на грязную ладонь, опустил ее.

— На рыбалку собрались? Я тоже пойду. Вот только стену у сарая домажу… Немного уж теперь.

— Давай, мы тебе поможем, — предложил Лева.

Вася еще раз мельком взглянул на щуплую фигурку Левы, на его очки в черной оправе, улыбнулся:

— Помоги.

Миша потихоньку улизнул в черемушник и прилег в тени: охота работать в такую адскую жару! Лева остался. Он с силой бросал в одранкованную стену сарая куски тугой унавоженной глины. Они прилипали к стене, а Вася ловко разравнивал их рукой. Потом разглаживал широкой дощечкой, то и дело обмакивая ее в воду.

Кончив штукатурить, ребята отошли к колодцу умываться.

— Устал? — спросил Вася.

— Ну, что ты! Не такое делал.

На самом же деле спина и руки у Левы ныли с непривычки, а ладони и пальцы, исколотые соломой, горели, словно обожженные.

На рыбалку так и не пошли. Из-за Левы. Когда они уже собрали удочки и разбудили Мишу, пришел дедушка Андрей. У Левы сразу пропало желание рыбачить; как увидел дедушку, так и не отходил от него ни на шаг.

Выбрав удобный момент, когда бакенщик присел на чурбак и достал черную прокуренную трубку, Лева спросил:

— Дедушка, это правда, что вы партизана похоронили?

Дед Андрей сдвинул лохматые седые брови. Лева даже оробел, подумал, что бакенщик рассердился за неуместный вопрос. Но дедушка ответил просто:

— Да, похоронил.

— Расскажите, дедушка, как это было, — попросил Лева.

— Да что рассказывать-то, — проговорил бакенщик, раскуривая трубку. — Давно это случилось, да и история короткая.

— Зато интересная.

Дед Андрей улыбнулся. Улыбка у него была хорошей, доброй, глаза смотрели ласково.

— Тебе уж и известно, что интересная?