Он осекся на полуслове. На лице вспыхнул румянец. Несколько раз Лева переводил взгляд то на компас, то на далекую высоту, блестевшую своей лысой верхушкой, то снова на компас…

— Василь…

Вася пристально посмотрел на него: что-то тревожное, волнующее прозвучало в голосе друга.

— Ты чего?

— Василь, — тихо повторил Лева. — Я, кажется, нашел!

— Что нашел?

— Тридцать! Понимаешь, нашел эти тридцать! Это — градусы. В карте дан азимут!

— Чего? — недоверчиво проговорил Вася. — Опять «координаты»?

— Ты посмотри на компас. Посмотри!

Вася взглянул на слегка дрожащую стрелку. Своим острым черным носиком она тыкалась в норд.

— Тридцать видишь?

— Ну?

— Посмотри, куда ведет прямая!

Вася поднял голову и увидел лысую высотку. Больше Лева спокойно говорить не мог. Он схватил Васю, повалил его на землю, потом вскочил на ноги и закричал во всю силу легких:

— Ура, Лысуха!

На крик прибежал Миша. Уже издали он улыбался своей толстогубой, добродушной улыбкой.

— Нашли?

— Нашли!

— Склад?

— Нет, разгадку. Тридцать — это градусы. Понимаешь?

Улыбка стала медленно гаснуть.

— Я думал склад нашли, — с глубоким разочарованием проговорил Миша.

— Найдем! Теперь-то найдем! Только бы добраться до Лысухи.

— До какой еще Лысухи?

— Вон, видишь, высотка блестит?

— А если ошибся опять? — спросил Вася.

— Нет! Теперь нет! — Лева выхватил блокнот с картой. — Смотри! Вот полуостров, на нем крестик. Отсюда дан азимут в тридцать градусов. Поглядите вокруг: ничего, кроме Лысухи, не возвышается над местностью. Значит, она ориентир. А теперь посмотрите на карту: эти волнистые кружочки и есть Лысуха! Так всегда на топографических картах обозначается возвышенность.