— Ребята, — вдруг закричал он, — она вывинчивается!

Миша удивленно поднял голову:

— Кто?

— Не кто, а пробка. Пробка из крышки вывинчивается… Да идите сюда скорее!

Действительно, Лева вывинтил из крышки металлическую пробку. Миша заглянул через Левино плечо.

— Что внутри?

— Бумага, кажется… Сейчас узнаем.

Лева осторожно поддел лезвием и вынул плотно слежавшийся комочек бумаги.

— Фу, — разочарованно протянул Миша. — Я думал, что-нибудь интересное.

Лева стал развертывать бумагу, но она так слежалась, что это оказалось нелегким делом.

Вася схватил Леву за руку:

— Да ведь фляжка-то партизанская! Я совсем забыл!

Как только он произнес эти слова, комочек сразу приобрел необыкновенную ценность. Глаза у Левы блеснули:

— Что же ты раньше не сказал? Я мог порвать бумагу.

— В ней, может, и не написано ничего, — равнодушно заметил Миша, — а ты дрожишь, как не знаю над чем.

Лева рассердился.

— Балда! Для того что ли тайники делаются, чтобы чистую бумагу прятать?

Он снова очень осторожно попытался развернуть бумагу.

— Нет, так не пойдет, можно порвать. Идем, Василь, к тебе, там придумаем что-нибудь.

Дома никого не было. Ребята расселись в комнате за столом. Лева прижал пальцами бумажку и стал осторожно отгибать края то иголкой, то лезвием ножа. Вася и Миша, затаив дыхание, следили за Левиными руками.

После долгих кропотливых усилий удалось отогнуть один краешек.

— Разворачивай, разворачивай дальше! — Миша нетерпеливо заерзал коленями по табуретке. — Дай-ка лучше я!

Лева так взглянул на Мишу, что тот отдернул руку.

Мало-помалу и второй край был отогнут. Дело пошло быстрее. Вскоре на столе уже лежал небольшой листок с неровными краями. Мальчики впились в него глазами. Они разглядывали чуть заметные значки, какие-то надписи, цифры. Из левого верхнего угла в правый нижний проходили две параллельные кривые линии.