— …геройские, — продолжал Юля, — парти… Сейчас буду дальше. Сейчас, сейчас. Мох мешает.
— Возишься долго! Быстрее!
— Партизаны!.. Две точки. Двоеточие! Степан Лоскутов, Илья Федоров, Александр Тимофеев. Точка! Они погибли за торжество революции. Точка! Григорий Лапин. Все!
Тима поверх Юлиной головы смотрел на темные борозды букв и беззвучно шевелил губами. Павка замер, полуоткрыв рот и округлив глаза. Юля быстро водил острием лопатки по камню, счищая мох: может быть, есть еще что-нибудь.
— Стальной солдат революции! Лапин! Партизаны! — свистящим шепотком повторил Тима и, круто повернувшись к Павке, схватил его за руку. — Ты, Павка, молодец! Ясно?
— Историческая?
— И еще какая! — подхватил Юля. — Тимка, надо в Москву сообщить, в Академию исторических наук!
— С Люськой будет удар!
Как только Тима назвал имя Люси, Павка опомнился:
— Где моя папка? Эх, Юлька, что наделал!
Он извлек из-под камня, который подтащил к скале Юля, папку и стал ощупывать ее.
— Целая же, — сказал Юля.
— Мы, Павка, заслужили прощение, — успокоил звеньевой.
Отряд отправился в обратный путь.
Старые, опытные альпинисты утверждают, что спуск с горы гораздо труднее подъема. Может быть, это и так. Но Тима, Юля и Павка спустились к подножию в один прием. Они использовали для этого широкую осыпь, которая брала начало на вершине и тянулась до горной подошвы. Ребята уселись верхом на походные палки, шурша, посыпались вниз мелкие камешки.
А там — кочковатое болото, лесная опушка и дорога в город. Бесконечной лентой вилась дорога среди развесистых сосен, пихт и елей. Шагалось по ней очень легко.
— Споем? — спросил весело Тима.
— Споем!
Звеньевой запел, Юля с Павкой дружно подхватили, и над тайгой зазвучала бодрая, задорная песня: