— Четырнадцать лет — это не так уж мало. А я сделаю тебя шестилетней.
"Ни фига себе, — подумала я, — снова стать шестилетней. Это значит — все начинай по новой. Опять иди в первый класс, учись семь лет…"
Нет уж, благодарю покорно. Такие приколы мне не в кайф.
Я демонстративно глянула в окно, за которым виднелись часы на Спасской башне Кремля.
— Ого, сколько уже натикало! — с преувеличенным удивлением сказала я. — Извините, мне пора. До свидания, Ольга Васильевна. Всего хорошего, профессор; была рада с вами познакомиться.
И я быстренько свинтила к себе домой.
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
На другой день, вернувшись из школы, я нашла в дверях записку от старухи Грохольской.
"Дорогая Эммочка, — писала Ольга Васильевна, — я в клинике профессора Федякина. Решила рискнуть и скинуть годиков тридцать-сорок. За меня не волнуйся и другим соседям передай, чтобы не волновались. Через недельку вернусь молодой и красивой. Целую, О. Г."
Не успела я оглянуться, как неделя пролетела.
За это время ничего особенного не произошло. Если, конечно, не считать того, что мои и Володькины родители решили съездить куда-нибудь отдохнуть после пережитых волнений, связанных с покупкой новых квартир. Они очень долго спорили, куда им лучше всего отправиться: в город Сент-Луис, на берега реки Миссисипи, или в город Пуэрто-Ордас, на берега реки Ориноко. И в конце концов решили съездить в город Задонск, на берега реки Дон. Навестить моего дедушку, бравого капитана Кэпа.
Мы с Володькой проводили их до самого поезда и послали вслед по воздушному поцелую. А потом Воробей побежал пялиться в свой любимый телескоп, а я отправилась в гости к старухе Грохольской.
Когда я позвонила, за дверью раздался незнакомый женский голос:
— Кто там?
— Это соседка… — осторожно ответила я. — Эмма Мухина.