В Муромскую Чащу они не вошли, а вползли. Тяжеленный груз на плечах с каждым шагом клонил лесорубов все ниже и ниже к земле, пока совсем не свалил их с ног.

Первым упал Саша. Вторым – Паша. Третьим опустился на четвереньки Ведмедев.

– Тут близко… – пропыхтел он Опилкину, – я так дойду…

Один лишь бригадир сумел до самой Чащи удержаться на ногах.

– Потерпите, братцы, – шептал он спекшимися от жары губами, – тут недалече…

До этого «недалече» оказалось полчаса ползком.

– Не послушались детишек, теперь вот расхлебываем! – простонал Ведмедев, роняя свою седую кудрявую голову на мягкую бархатистую траву.

Опилкин, хотя и устал, старался держаться молодцом.

– Дети должны старших слушаться, а взрослые детишек – нет! – огрызнулся он, спихивая с головы прижавший его к земле вещмешок. Потом бригадир помог освободиться от груза братьям Разбойниковым, потом снял поклажу с Ведмедева. – Поднимайтесь, ребятки, обедать сейчас будем.

– Обедать – дело хорошее, – сказал Егор Ведмедев, но не поднялся, а только сел, прислонясь спиной к дереву.

– Поесть не мешало бы, – Саша жалобно посмотрел на брата.

– Сейчас… сейчас встану… – с трудом проговорил Паша и сделал попытку подняться.

– А ты не сразу, не сразу, – поспешил к нему на помощь Опилкин, подхватывая Разбойникова-старшего под локотки. – Куда спешишь?

– За дровами, – ответил Паша, оказавшись вновь на ногах. – Костер нужно запалить, еду греть.

– Ну, ступай, – охотно разрешил бригадир и вручил Паше новенький с белым, не крашеным топорищем походный топорик.

Засунув топорик за пояс, Паша Разбойников двинулся в глубь леса.