Тут Петр Васильевич внезапно замолчал и закашлялся.

- Договаривай, коли начал, - хмуро произнес Гвоздиков.

- И договорю! - рассердился дедушка не известно на кого. - Договорю! Заколдуют их, превратят в какую-нибудь пакость, потом ни один профессор обратно не расколдует. Нужно выручать бедолаг!

Гвоздиков с ним согласился:

- Точно, Петь! Позвоним по телефону...

Договорить до конца он не успел. Петр Васильевич подскочил на скамейке как ошпаренный, кепка его свалилась наземь, но он даже не заметил этого.

- Ты что?! О тайне великой звонить повсюду собрался?!

- Не повсюду, а в институт, - обиделся Гвоздиков.

Но Петр Васильевич снова перебил его:

- Не нужно, сами справимся! Сами экспедицию соорудим. - Тут он заметил валявшуюся на земле любимую кепку, поднял ее и, стряхивая ладонью пыль, уже тише и спокойнее, сказал: - Только Маришке о том - ни гу-гу! Рано ее в такие дела брать, мала еще.

На том и порешили.

Глава десятая

Сначала все получалось по-дедушкиному: тайком от Маришки заготовили рюкзак с необходимыми вещами и продуктами, выбрали кратчайший маршрут до Муромской Чащи, назначили час отправления в поход... И тут случилось непредвиденное: дедушка заболел. Ночью, накануне путешествия, у Петра Васильевича вдруг поднялась температура, появился сильный кашель, и Гвоздиков с бабушкой сразу поняли, что он в Муромскую Чащу теперь не ходок. Понял это и дедушка. Откашлявшись и тяжело дыша, он тихо и виновато прошептал своему другу на ухо:

- Прости, Вань... Вот ведь как у нас все вышло... Хотели два добрых дела сделать: людей от Чащи и Чащу от людей спасти, да ни одного не сделали...

Петр Васильевич уткнулся лицом в подушку, бледной и худой рукой натянул одеяло на себя до самых плеч. Гвоздиков хотел утешить друга и потому сказал бодрым голосом:

- А я и один справлюсь! Всего-то и дел - лесорубов вернуть!

Дедушка высвободил лицо из подушки, с трудом повернул его к Ивану Ивановичу: