- Ты дороги не знаешь...

- Узнаю!

-- В трех соснах заблудишься...

- Не заблужусь, я компас с собою возьму!

- В озере или в болоте утонешь...

Гвоздиков хотел было ответить весело и бодро: "Выплыву!", но не успел. В этот момент дверь из соседней комнатки отворилась, и на пороге появилась Маришка.

- Тебе, дедушка, вредно волноваться, - сказала она строго, - спи, пожалуйста.

Потом Маришка повернулась к Гвоздикову:

- И вы, Иван Иванович, тоже спите спокойно. Так и быть, мы вас возьмем с собой.

Гвоздиков очень удивился:

- Куда вы меня возьмете?

- И кто это - "мы"? - добавил дедушка растерянно.

- Как кто? Мы с ребятами! - Маришка потянулась и, прикрывая рот ладошкой, сладко зевнула.

- Ох, как спать хочется!.. - сказала она и, догадавшись, что ее до конца так и не поняли, пояснила: - В Муромскую Чащу возьмем, неужели неясно?

И Маришка бережно, боясь скрипнуть и разбудить уже спящего Митю, затворила за собой дверь.

Глава одиннадцатая

Итак одна хитрость не удалась: тайна экспедиции была Маришкой раскрыта. Но Гвоздиков не унывал. Перед самым рассветом, когда петух Королевых еще сладко подремывал на своем насесте, сочиняя во сне новую утреннюю песню, Иван Иванович поднялся с постели, тихо оделся, взял в руки рюкзак и, надевая его на плечи, вышел из дома.

"Пока Маришка хватится, я уже далеко буду!" - радостно думал он, шагая по пустынной улице. Кругом было тихо. Собаки, облаявшись до хрипоты еще со вчерашнего вечера, теперь крепко спали, уткнув носы в собственные животы. Коровы и овцы, услышав сквозь дрему далекие человечьи шаги и быстро сообразив, что этот одинокий путник не имеет ничего общего с пастухом Васей, принялись торопливо досматривать последние предутренние сны. Легкий ветерок, совсем еще несмышленыш, родившийся каких-нибудь пять минут назад прямо здесь на апалихинской улице, взметнулся из-под ног Ивана Ивановича и весело помчался по дороге, окропляя себя и Гвоздикова пылью столетий. "Ах, баловник!.." - покачал головой старый путешественник, пытаясь спрятать от себя самого ласковую улыбку. Дойдя до конца села, Гвоздиков остановился: