Пришел в себя и мальчишка. Все еще не вылезая из кустов, он бойко проговорил:

- А ты, дяденька, откуда знаешь, что я леший?

Мальчишка смотрел на Пашу и ждал от него ответа. Но ответа не было. Скорее был вопрос, который при желании можно было прочитать в глазах Разбойникова-старшего: "Леший?! Настоящий леший?!"

Так и не дождавшись от человека ответа, мальчуган выбрался из кустов и подошел поближе.

- Ты кто? - спросил он Пашу. - Заблудший?

Паша несколько раз отрицательно мотнул головой, что должно было означать одно: нет!

Мальчуган подтянул сползавшие домотканые штаны, переступил с ноги на ногу и снова спросил:

- Ты вправду настоящий человек или понарошку им притворяешься?

На этот странный вопрос у Паши тем более не было ответа. Мальчишка, которому не терпелось всласть наговориться с ЗАБЛУДШИМ НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕКОМ, начал сердиться:

- Сапоги надел и уже загордился? Погоди, ужо дед Калина тебе язык развяжет!

Мальчишка вдруг засмеялся:

- Сначала развяжет, а потом опять завяжет, в три узелочка!

Такое будущее заставило Пашу заговорить.

- Паша я... - тихо произнес он, пересиливая испуг и удивление.

- А я - Шустрик! - охотно представился житель Муромской Чащи. Он протянул свою руку бедному лесорубу, и тот с чувством, похожим на ужас, пожал ее. Рука была как рука: теплая и немытая, совсем как Пашина, только меньше. Это немного успокоило Разбойникова-старшего, и он снова проговорил:

- А дед Калина кто?

- Как кто? - удивился Шустрик. - Дедушка мой. Его все знают! Но догадавшись, что хотя дедушку Калину и знали все в округе, однако человек по имени "Паша" его все-таки не знал, объяснил поточнее:

- Дедушка Калина - самый главный лешак в Муромской Чаще. Его все слушаются. А кто не слушается... Впрочем, таких у нас теперь нет: все давно позаколдованы.

И довольный своим объяснением, Шустрик кивнул на топор, заткнутый у Паши за пояс: