И он нагнулся за удилищем. Когда же Саша распрямился, то с удивлением обнаружил, что старик и мальчишка, появившиеся здесь три минуты назад неизвестно как и откуда, точно так же незаметно и быстро исчезли. Саша вспомнил рассказ брата, в который он, сказать правду, сначала мало поверил, и чуточку испугался.

- Ну и ну!.. - протянул он, бледнея, и стал быстро запихивать топор обратно за пояс.

Но вдруг, прямо на его глазах, топор покрылся ржавчиной и рассыпался в прах, а за поясом осталось торчать лишь гладкое блестящее топорище. Саша робко посмотрел по сторонам, никого не увидел и испугался еще больше.

- Мамонька... - прошептал он чуть слышно и кинулся прочь со всех ног, оставляя лежать на земле срубленное удилище, и маленькую красно-коричневую горстку ржавчины.

Глава шестнадцатая

После встреч с Калиной Калинычем и Шустриком братья Разбойниковы забились в палатку и наотрез отказались из нее выходить.

- Боюсь! - говорил Паша, когда добрый Егор Ведмедев пытался ласково выманить его из палатки.

- Страшно! - говорил Саша и забивался вглубь ненадежного жилища, когда сердитый Опилкин нетерпеливо звал братьев наружу.

Два дня и две ночи просидели они без дела, два долгих дня и две страшных бессонных ночи.

А вот Маришка, Митя и Иван Иванович Гвоздиков за это время успели благополучно достичь Муромской Чащи.

- Переночуем здесь, - сказал Иван Иванович, снимая с плеч надоевший рюкзак, - не станем пока углубляться в дебри.

- Здесь так здесь, - охотно согласился Митя, - давайте тогда шалаш строить.

И как ни хотелось Маришке шагать дальше, пришлось ей подчиниться большинству.

- Только чуть-чуть поспим, а на рассвете снова пойдем, - поставила она свое условие.

- А как же, конечно, пойдем. - Гвоздиков достал еду, разложил ее на газете. - Идти нужно - люди и Чаща пропасть могут!

Перекусив, друзья стали делать немудреный шалаш. Когда жилище было готово, Иван Иванович скомандовал: