— Тихо! слушаем внимательно! — подал голос Юп, не отрывавший взгляда от телевизора.

Довольно старый человек с редкими седыми волосами, смуглой кожей, выдававшей его восточные корни, смотрел в экран. Желтые белки его глаз и темные круги под ними подтверждали слова репортера о серьезных проблемах, которые были у миллионера со здоровьем.

Сидя за столом, под каким-то причудливым углом, в одной руке он держал карандаш с наконечником-резинкой с одной стороны и с остро заточенным грифелем с другой. За спиной старика виднелось размытое изображение кабинета. Фрагменты картин, заключенные в массивные позолоченные рамы придавали кабинету богатый вид. Дорогие шелковые обои, старинный шкаф из красного дерева производили то же впечатление. Все предметы обстановки, видимые на пленке, были подобраны со вкусом и удивительно органично дополняла друг друга.

— …рь завещание. Кхе-кхе, — мужчина негромко прокашлялся. — Вы несомненно знаете, что я не являюсь американцем, и всем моим теперешним положением я обязан моему отцу и его деду — нефтяным магнатам, шахам из Омана. То гигантское состояние, которое они успели нажить, и по сей день позволяет проводить последние дни моей жизни, ни в чем себе не отказывая и выполняя любые прихоти и капризы. Это не совсем справдл-л-л…. Кхе-кхе-кхе! — сухой, мучительный кашель заставил бывшего миллионера прервать свою речь. Откашлявшись он продолжил. — Так вот. Это не справедливо. Я не приложил ни малейшего усилия для того, чтобы нажить это состояние. И теперь, — он стукнул резинкой карандаша об стол, — моим последним желанием будет оставить весьма дорогие вещи, а точнее вещь из наследства достойнейшему и умнейшему! Каждый может заполучить его.