Далее. Весь особняк, — он продолжал эмоционально сопровождать свою речь ударами карандаша об стол, — и его обстановка завещаются муниципальным властям для создания музея. Но обязательно в моем особняке. Деньги, банкноты и кредитные карточки вы не найдете, даже если исследуете дом вдоль и поперек. Денег у меня было ровно столько, сколько понадобилось бы заплатить после моей кончины за мои похороны. Если что то и останется, то пускай эти крохи пойдут на содержание музея в этом прекрасном доме.

Не секрет, что я являюсь ярым поклонником живописи, любой из ее школ — будь то итальянская, голландская, французская… Не важно! — громкость ударов карандаша возрастала по мере того, как громко говорил миллионер. — Кхе-кхе! — новый приступ подкатившего к горлу кашля заставил его ненадолго замолчать. — Так вот. Все те картины, которые я собрал в моем доме, как я уже говорил, я завещаю музею, который будет создан в моем доме. Его откроют уже на следующий день после моей смерти. Пусть плата за вход будет чисто символическая — тысяча триста семь центов. В честь моего дня рождения — 13 июля, — он коротко рассмеялся. — Я все сказал. Делайте все по порядку. Ежели реки разума унесут вас в неведомые края, возвращайтесь к истокам… Не сбивайтесь с пути. Прощайте, — последний стук карандаша возвестил об окончании речи.

Экран на миг погас и через секунду на нем уже сияла довольная физиономия щеголеватого диктора.

— Спасибо, Уилл. А теперь о погоде….

Но сыщики уже выключили телевизор и немигающим взглядом уставились друг на друга.

Первым нарушил молчание Юп. Широкая улыбка на его круглом сияющем лице и огонек в глазах говорили об особом состоянии главы агентства.

— Ну что ж. Мне кажется для Трех Сыщиков нашлось весьма интересное дело. Давненько мы ничего не разгадывали. Я чувствую, дело с этим наследством не оставит наши умы без работы, — он довольно потер руки и с энтузиазмом посмотрел на друзей.