Между тем дедушка шагал взад и вперед по комнате, курил и думал:

«Бедный мальчик! Как он дрожал! Еще бы, не каждый день молния ударяет так близко. Теперь, верно, и заснуть не может... Пойти, что ли, успокоить?»

Дед взял из буфета кусок сахара и отправился к внуку.

— Дамиан! — позвал он, пытаясь рассмотреть что-нибудь в темноте. Потом зажег спичку.

Комната была пуста. Рама моталась и скрипела при порывах ветра, раздувавшего занавеску, в комнату влетали струйки дождя.

— Ах ты, чертов парень! Сбежал прямо под ливень!

Дед считал Дамиана слабым и болезненным, однако большим насмешником и озорником. Откровенно говоря, он не особенно удивился последней выходке.

— Сперва Роджера выпустил, теперь сам упорхнул неизвестно куда... Он сердито загасил сигарету о ладонь и вышел.

— Вот что, мать, — сказал он, укладываясь. — Когда я буду драть внука, ты лучше не спрашивай, за что, не то паршивцу вдвойне достанется.

— М-м-м-м, — прогудела спящая бабушка. Дед принял это за возражение:

— Опять ты за него вступаешься! — ворчал он в бабкин затылок. — На этот раз пусть не ждет прощения! Ишь ты, а я-то поверил, что он грозы испугался!

За завтраком бабка с дедом дружно набросились на Дамиана:

— Подумать только, выйти на улицу в самый ливень, да еще через окно! — Бабушка возмущенно всплескивала руками.

Дед, однако, накричавшись вволю, остыл и теперь рассуждал о методах закаливания у ацтеков.

— Чтобы укрепить ослабленный организм, — внушал он Дамиану, — надо начинать постепенно, а не лезть сразу под холодный ливень.

Дамиан отбивался как мог: