— Я вовсе не ослабленный, никакого ацтекского закаливания мне не нужно!

— И то верно. Тебе другое нужно: чтобы тебе уши надрали.

Ну уж это слишком!.. Дамиан побагровел, выскочил из-за стола и побежал к себе.

Он влетел в комнату, хотел было сердито хлопнуть дверью, но... В комнате творилось что-то невообразимое. На полу стояли лужи, между которыми темнели грязные отпечатки чьих-то следов, стекло в оконной раме треснуло, постель была скомкана, а над ней на потолке — черный силуэт человеческой фигуры.

Дамиан зажмурился.

— Деда! — заорал он и не узнал собственного голоса.

— Что ты?.. Что такое?.. А это что за художества? Зачем же потолок-то мазать? А ну, бери лестницу, стирай!

— Да не рисовал я ничего! Когда бы я успел? Хоть бы теперь поверили!

Дед запрокинул голову и, щурясь, стал разглядывать черную фигуру. Потом смущенно кашлянул.

— Н-да... Может... э-э... след остался, когда молния ударила?

— Молния?

— Ты что, забыл? Шаровая молния.

— По-твоему, это она разрисовала потолок?

— А что? Электроэнергия все может.

— Шутишь, дед?

— Вовсе нет. Говорят, в Салакохе несколько лет назад молния попала в дона Родрига Лейву. И ничего с ним не случилось, только цепочка с медальоном отпечаталась у него на шее... Ну вот, от вспышки молнии на потолке, значит, отпечаталась твоя фигура...

— Да говорю тебе, я тут ни при чем! Я на веранде спал!

Вот так штука! Кажется, мальчишка и впрямь не врет. Он вообще не умеет долго врать. И потом — после прогулки под дождем он, по твердому убеждению деда, наверняка слег бы с воспалением легких, ангиной, насморком и еще бог знает чем... А он как огурчик... Тут дед вспомнил, какой странный голос был у Дамиана этой ночью... Вот оно что!

— Если это не ты, — сказал дед, торжественно тыча пальцем в потолок, — значит, Педро. Вот уж кто здоров, как крокодил!

Что?! Дамиан чуть не подпрыгнул. Ну, Педро...