«Я бы не хотела жить в таком месте», — подумала Маша, входя вслед за мальчиками в полутемный большой холл «Европы», где пахло мастикой для паркета и пылью.

— Ну что, кто будет общаться с администраторшей? — спросил Соломон, всем своим видом выражая полное презрение к сидящей за стеклянной перегородкой расплывшейся женщине в желтой вязаной кофте.

— Я, — вызвалась Маша. — Я уже как-то представлялась ее дочерью. Может, сработает и на этот раз?

Она уверенной походкой направилась к администраторше и, глядя ей прямо в глаза, спросила:

— Вы не знаете, моя мама уже вернулась с репетиции?

Тетка в желтой кофте оторвала свой взгляд от интересного чтива, разложенного у нее на столе, под самой грудью, и нахмурилась:

— А кто у нас мама? — спросила она настороженно. — Что-то я тебя раньше здесь не видела.

— Моя мама — актриса Лариса Ветрова. Ее пригласили из Москвы, чтобы она приняла участие в спектакле… Я звонила ей в номер, но продюсер ответил, что она на репетиции. Мы приехали с папой, но он отправился по своим делам, а я приехала сюда, к маме…

— А-а… Ветрова! Четыреста шестой «люкс»! — вспомнила администраторша. — Поняла, о ком идет речь. Да-да, они приехали вдвоем, но вот где она сейчас — здесь или в театре, не знаю… Да ты поднимайся и постучись. Если ее в номере нет, то возвращайся, я дам тебе ключ.

— А может, вы сразу дадите мне ключ? — совсем уж расхрабрилась Маша, чувствуя, что удача где-то рядом. — Я так устала, ведь мы с ребятами только что из аэропорта…

Она специально сказала про аэропорт, чтобы у администраторши и тени сомнения не осталось в том, что она видит перед собой вполне состоятельных людей, которые могут себе позволить летать на дорогих самолетах.

— А это, простите, кто, ваши друзья или тоже дети Ветровой?

— Это мои друзья. Они здесь проездом, вернее, пролетом… — густо покраснела Маша, у которой от волнения стали подкашиваться ноги.