Я выбрал два автомата с полными обоймами и осторожно соскользнул на насыпь. А здесь ребята в черном камуфляже добивали остатки нашей бригады, тех, кому удалось выбраться из вагонов. Противогазы они уже посбрасывали, чтобы не создавать себе лишних помех. Кое кто из наших делал попытку отойти к лесу.
Поскольку вся баталия разворачивалась справа от меня, я развернулся, и нажал на спусковые крючки обоих автоматов.
Поначалу они не могли понять, откуда огонь. А когда до них, наконец, дошло, что огонь фронтальный, было уже достаточно поздно. Некоторые, правда, пытались в меня стрелять, но тут внезапно сели на земле притворившиеся убитыми Малинский и Троян, и новая порция черных фигурок покатилась с насыпи.
Теперь пришла их очередь прятаться в вагоны.
Я присоединился к своим, споткнувшись между делом о безжизненное тело Глотченко, и мы принялись будто ненормальные садить по окнам. На насыпь хлынул стеклянный дождь. Мы все стреляли и стреляли, превращая поезд в гигантский дуршлаг, но тут неожиданно Троян рухнул. Я попытался выяснить, откуда опасность, однако успел получить пулю в плечо, прежде чем понял, что несколько головорезов Верлиоки забрались под вагоны и оттуда, из-за колес, ведут огонь.
– Отходим! – крикнул я Малинскому.
Мы скрылись за деревьями. Первым, кто встретился нам на пути, был Биба. Он пробовал ползти в сторону дороги. При этом двигал руками и ногами, будто черепаха, но оставался на одном и том же месте. Малинский наклонился, впился взглядом в рану на спине, и, не говоря ни слова, пустил ему пулю в затылок. А когда мы уже почти достигли дороги, нас обогнал новичок Карманов. Он прыгнул в первый же попавшийся "Мерседес", и больше мы его никогда не видели.