Карлюкин просовывает руку с газовым пистолетом в купе и производит выстрел. Бежит дальше, снова просовывает руку и производит выстрел. Руки у него длинные как у орангутанга. В общей сложности из десяти купе в вагоне удалось открыть шесть. Как раз хватило одного барабана без перезарядки. Пока Карлюкин бегал и стрелял, мы с Мутантом искали, чем бы поживиться. Распаковывали чемоданы и вываливали содержимое прямо на пол. Если попадались документы, не трогали – пусть помнят нашу доброту. А вот золото, валюту, одежду кое-какую, аппаратуру, косметику – пожалуйте в мешки. Клиенты лежат себе тихо-смирно, любо-дорого посмотреть. В полном вырубоне, поскольку заряды у Карлюкина нервно-паралитические. Было б удивительно, если бы после подобной газовой атаки кто-то из них поднялся и заговорил. Лежат себе и в ус не дуют. Даже завидно. Наверно видят красивые сны. Как "поросенок" нашей атаманши.

Набралось два с половиной мешка. Я еще книжку прихватил в яркой суперобложке, хотя именно книжки Кровавая Мэри рекомендовала не трогать: должно же в нас оставаться хоть что-то святое. По сравнению с головорезами Верлиоки. Но книжек у этого клиента – пруд пруди, он отсутствия одной даже не заметит. Зато мигом обнаружит пропажу золотого портсигара и платиновой зажигалки.

Взвалив мешки на спину, выбираемся из вагона. Отовсюду на железнодорожное полотно сыплются ребята в плащах и шляпах. Устремляемся к лесу. Тут еще сохранились остатки ночи, они цепляются за листву, обнимают серые фигуры. Под ногами хрустят ветки. Дыхание учащается.

Наконец, сквозь кроны деревьев начинает проглядывать дорога. Лес расступается. У обочины в зябком оцепенении застыли "мерседесы". Мешки – в багажники. Туда же автоматы.

– Уходим, – командует Кровавая Мэри.

Я усаживаюсь за руль, выворачиваю ключ зажигания. Машина вздрагивает, стряхивает с себя дрему.

И мы уходим. Нас больше нет. Лишь замерший посреди леса в нервно-паралитическом забвении железнодорожный состав. Призраки растворились…