Прибываем на Хутор. "Мерседесы" плавно въезжают во двор и выстраиваются в ряд. Хлопают дверцы, изрыгая в по утреннему еще сырое пространство субтильных парней в длинных плащах и шляпах. Вообще-то Хутор – особняком стоящая сельская гостиница с просторным внутренним двором и различными пристройками. Но мы арендуем ее целиком и называем Хутором. Живем попарно в благоустроенных комнатах. (Я – с Карлюкиным.) Есть спортзал, а на задворках – импровизированное стрельбище. Имеется даже что-то вроде операционной: на случай, если кого-нибудь ранит в стычке с клиентами или головорезами Верлиоки.

А перед самым входом в гостиницу расположен магазин – предмет нашей гордости. В него и вносим сейчас мешки с товаром.

Здесь трудятся поляки Гжегош и Марыля.

– Дзень добры, – приветствует их Пригов. – Да здравствует Валенса!

Те ловко разбирают товар, раскладывают по прилавкам. На улице уже выстроилась огромная очередь. Ведь цены у нас фантастические – таких низких цен больше не сыщешь.

Покончив со своей частью работы, разбредаемся кто куда. Я укладываюсь на тахту с позаимствованной книгой в руках. Вообще-то, я больше предпочитаю фильмы. Отчего в свое время и подался в киномеханики. Но иной раз попадаются книги, в которых все буквально стоит перед глазами. Короче, написанные людьми, которые, думаю, сами неравнодушны к кино.

– Ну что, Бергер, Аль-Капоне еще жив? – интересуется Карлюкин.

– Иди ты знаешь куда!

Чуть позже со стороны двора доносятся вопли и стрельба. Не уж-то у ребят Верлиоки хватило наглости сунуться прямо на нашу опорную базу? Мигом хватаемся за автоматы и выпрыгиваем наружу.

Так и есть. К тому же возбужденный выстрелами Перикл бежал из загона. Проломил башкой ограждение и вырвался на волю. Почувствовав, что оковы пали, он вихрем влетел во двор, миновал стоящие чинным рядком "мерседесы" и врезался в красный "Порше", принадлежащий Зурабу. Тот как раз залег неподалеку и вполне профессионально держал оборону. Черт дернул его оглянуться. Ребята Верлиоки мигом забыты.