— Супер! — отвечаю я. — А ты что, Гафч, го­ворить научился?

— Не только говорить, — говорит, — а еще и писать. — И протягивает мне здоровенный томи­ще под названием «Моя собачья жизнь». — Вот, воспоминания написал. Зацени.

— Ух ты! — заценила я. — Подаришь с авто­графом?

— Без проблем. — И Гафч ловко так нацара­пал на обложке: «Начинающей поэтессе Эмке Мухиной от великого писателя Гафчика». Это он так прикольнулся, потому что — забыла вам ска­зать — я в своих прикольных снах еще и стишки прикольные сочиняю. Типа таких:

Фьют-фьют-фьют — Птицы поют. Вжж, вжж, вжж - Машины снуют. Динь, динь, дон — Мобильника звон. Это звонит — Он, он, он…

Стишок, конечно, отстойный, сама понимаю. Ну да я ж не А.С. Пушскин, а Э. И. Мухина. Угадайте, кстати, с трех раз, кто этот — «он, он, он». Если угадаете — получите мои бурные и продолжительные аплодисменты! Впрочем, лад­но, можете не гадать, я вам и так скажу: «он, он, он» — это Володька Воробьев. Наяву он мне те­перь почти не звонит, зато в моих снах трезвонит постоянно, иногда по нескольку раз за один сон.

Вот и в этом сне затрезвонил мой будиль­ник… ой, то есть мобильник: тра-ля-ля-ля, тра­ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля… — на мотив песен­ки: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк…»

Конечно же, это был Воробей.

— Привет, Мухина!

— Привет, Воробей!

— Ты где?! — интересуется он с ходу.

— Ушла в себя, — отвечаю.

— А что ты там делаешь?

— Сижу в барчике, в двух шага от своего сердца.

— А с кем? — тут же начинает ревновать меня Володька. (Наяву-то я ему до лампочки. Он по уши в своих инопланетян втюренный и втресканный.)

— С Гафчиком, — успокаиваю я его.

— И Гафч там?!

— Ага. А что?

Воробей помолчал-помолчал, а потом и гово­рит: