Вино явно привело его в чувство, потому что он сел прямо и посмотрел на двух женщин, уже не молодых, побледневших и расстроенных. Взгляд его был вопросительным, очень внимательным и каким-то странным. Он наблюдал, как Эмили стонет на диване, олицетворяя собой горе. Потом перевел взгляд на Маргарет, испуганную, но спокойную, сидящую у стола в своем ярком кимоно. Не думаю, что он заметил меня.
То, что он увидел, удовлетворило его, потому что он снова откинулся на спинку кресла и задумался. Я уже собиралась незаметно выйти из комнаты, когда он вдруг спросил:
— Кто-нибудь заглядывал под кровать?
Эмили вдруг вскочила, как будто ее ударило током.
— Под кровать? Значит, ты думаешь…
— А что еще я должен думать?
Никто ему не ответил, так как в это время к дому подъехала полицейская машина с двумя патрульными, а затем через секунду другая машина, в которой приехали, как я потом узнала, полицейский инспектор и трое сотрудников отделения по расследованию убийств.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Я все еще была в шоке и не могла поверить в случившееся, когда вышла в холл и увидела небольшую группу полицейских, столпившихся на верхней площадке лестницы. Часы на стене показывали двадцать минут пятого. Всего двадцать минут назад я мирно сидела у окна и шила, а белый дом Ланкастеров мирно проглядывал сквозь деревья.
Теперь все изменилось и в то же время оставалось прежним. Холл выглядел как всегда, недавно начищенные медные перила лестницы старинного образца по-прежнему блестели, а полицейские куда-то исчезли. Где-то наверху тихонько плакали женщины, и я пошла на этот звук. Выйдя в коридор, увидела у двери в спальню миссис Ланкастер трех служанок, патрульного Линча и Эбена.
Две горничные были пожилыми женщинами и работали у Ланкастеров много лет: Элен — кухаркой, Дженни — официанткой. И только Пегги, молодая горничная, работала здесь недавно. Тем не менее она тоже была очень расстроена. Все три женщины плакали, полагая, что в таких случаях слезы обязательны. Но вдруг Пегги показала на дверь и тихонько воскликнула: