Ниночке было страшно, но она знала – нельзя бояться – и покачала головой:
– Ни капельки!
– Ну, коли так, ладно. Садись! – сказал Полосатый и открыл перед девочкой заднюю дверцу автофургона.
Зажмурившись, Ниночка храбро шагнула в темноту, дверца захлопнулась, и зарычал мотор…
19
Жорка и его друзья расположились среди мусорных куч. Валера где-то раскопал гребешок с обломанными зубьями, обернул его бумажкой, прижал к зубам и наигрывал чижика-пыжика. Хасан просовывал проволочки в пуговицы, вновь и вновь прикручивая их к штанам. Жорка носком ботинка пинал всякую ерундовину, валяющуюся под ногами.
– Ах, – вздохнул Валера, – много бы я дал, чтобы очутиться дома…
Хасан хмыкнул:
– Дома… А сам говорил – отец тебя выпорет!
– Пусть выпорет! Пусть выпорет, если я заслужил!
Тут Жорка саданул ботинком по какому-то грязному шару, похожему на гриб-пылевик, взлетело облако пыли. Отплевываясь, кашляя и чихая, все трое протирали глаза. А когда пыль рассеялась, еще раз протерли глаза – так удивились: перед ними стояла девочка, держа в руках куклу без головы.
– Здравствуйте, мальчики, – сказала она. – Вы не видали тут голову Нонны?
– Нинка?! – крикнул Жорка. – Откуда ты взялась?!
– Я не взялась, я упросила мусорщика. Не видели ее голову? Потерялась…
Валера подмигнул друзьям:
– И как ты, девочка, думаешь выбираться отсюда?
Ниночка разглядывала Валерку – он был разрисован и облеплен пушинками, тряпочками, грязью.