— Что значит не интересуют?! — всполошился Спартак Сократович. — Ты, Мухина, прямо как эгоистка рассуждаешь. Если тебе деньги не нужны, родной школе отдай. Здание давно пора ремонтировать. Крыша протекает. В спортзале батареи не греют. Да еще и зарплату учителям не платят.

— Если Эмма согласится найти мою дочь, я отремонтирую школу, — пообещал Муромцев. — И учителям зарплату выплачу.

— Ты слышала, Мухина, слышала?! — возбужденно закричал директор.

— Да некогда мне, Спартак Сократыч, — с притворным вздохом ответила я. — Вы же сами знаете, у меня по биологии две двойки и одна единица. А на носу конец четверти. Надо их срочно исправлять.

Директор широко заулыбался.

— Это пустяки, Эмма. Я договорюсь с Зинаидой Аркадьевной. Можешь считать, что у тебя по биологии за четверть тройка.

— Спартак Сократович, — многозначительно произнес миллионер.

— Четверка, — тут же исправился директор.

— Спартак Сократович, — тоже многозначительно произнесла я.

— Ну и нахалка же ты, Мухина… Хорошо, будет тебе пятерка.

— Значит, вопрос решен. — Муромцев глянул на свои золотые часы. — Теперь можно и закусить.

Директор смущенно потупился.

— По нашей бедности могу предложить вам только чай. Правда, без сахара, зато два стакана.

— Спасибо. Мы лучше в ресторане пообедаем. Вы не возражаете, Эмма?

Я не возражала.

Распрощавшись с директором, мы вышли на улицу. У дверей школы стоял серебристый «континенталь» последней модели. Мы сели в машину, и личный шофер миллионера мгновенно доставил нас в ресторан «Миклухо-Маклай» неподалеку от Тверского бульвара.

Все столики в просторном зале были свободны.

— Здесь, наверное, выходной, — сказала я.

— Никаких выходных, — ответил Муромцев. — Это мой собственный ресторан. Я приказал его закрыть, чтобы никто не мешал нашему разговору.