Предупредительный официант притащил массу всевозможной еды, из которой я узнала лишь копченую колбасу. Все остальное было мне совершенно незнакомо. Какие-то язычки колибри в черепаховом соусе, морские коньки в мармеладовой подливе… Особенно мне понравилось, как выглядит блюдо под названием «Ле жабю в собственном соку».

— А что это такое? — спросила я у официанта.

— О-о, — причмокнул официант губами. — Французский деликатес. Вкуснейшая вещь. Делается из особого вида лягушек, разводимых в Бургундии.

От одной мысли, что я могла слопать лягушку, меня чуть не стошнило. Я решительно отодвинула тарелку в сторону.

— Не надо мне ваших французских жаб. Заодно и колибри с коньками уберите. Дайте чего-нибудь русского. Вареников со сметаной, к примеру.

— Но мы не готовим таких простых блюд, — растерялся официант.

— Приготовьте, — распорядился Муромцев. — А мне принесите копченой семги и черной икры.

Официант убежал. Миллионер закурил сигару. Я поудобнее устроилась в кресле.

— Итак, — трагическим голосом начал Муромцев, — это случилось неделю назад. По делам своей фирмы я находился в Бангкоке. И вот поздним вечером из Москвы позвонила жена и, рыдая, сообщила, что наша единственная дочь похищена. — Он замолчал, жадно затягиваясь сигарой.

— Ее похитили на улице? — деловито осведомилась я.

— Нет, на новогодней елке. К Мариночке подошли две девочки, по виду ее сверстницы, и о чем-то заговорили. Ни жена, ни телохранители не придали этому особого значения. А когда хватились, не было ни Мариночки, ни этих девочек.

— А где проходила елка?

— В Театре юного зрителя.

— Угу… — Я задумалась. — Скорее всего, это киднепинг.

Миллионер с сомнением покачал головой.

— При киднепинге похищают детей, чтобы сразу потребовать выкуп с богатых родителей. А уже прошла неделя, и никто выкупа с меня не требовал.