Это Ира Привалова решила научиться стрелять из лука, чтобы не плестись в хвосте, а идти во главе своего отряда.

Женя Рыжик встретил Валю Зернову под старой развесистой ивой. Он улыбнулся и сказал:

– Валя, ты должна научиться стрелять из лука.

– Зачем? – спросила Валя.

– Чтобы дружить с Фенимором, – ответил мальчик.

Валя внимательно посмотрела на него.

– Разве для того, чтобы дружить с Фенимором, надо стрелять из лука?

– Надо! Надо стрелять из лука, под дождем разводить костры и грести одним веслом.

Валя молчала. Она внимательно смотрела на Женю Рыжика, и мальчику казалось, что Валя относится к его словам то ли с недоверием, то ли с усмешкой.

– Тебе смешно? – вдруг спросил он.

Девочка покачала головой.

– Просто я не умею стрелять из лука.

– Я научу тебя. Это очень просто.

– Научи, – решительно сказала Валя.

– Ты не знаешь, почему Фенимор не приходит к девочкам? – спросил Женя Рыжик.

– Может быть, он не любит девчонок? – ответила Валя.

– Может быть…

– А ты? Ты тоже не любишь девчонок?

Женя Рыжик отвел глаза и вместо ответа протянул девочке записку, на которой было написано: «Ждите ночью. Фенимор».

– Приходи к нам сегодня ночью… слушать Фенимора.

– Приду… может быть, – отозвалась Валя.

– Хочешь, я тебе свистну, когда он появится?

– Не надо. Я сама… Если надумаю.

Они стояли под большой, развесистой ивой. Дул ветер, и светило солнце, и узкие серебристые листья бились как рыбки. И тени от «рыбок» тоже трепетали, словно их, «рыбок», выбросили на берег. А в небе пеной белели облака.

Запел горн, собирая ребят на линейку.

Наш лагерь славился горнистом. Горнист выходил на крыльцо, поднимал трубу, и солнце ложилось на раструб, словно наш горнист был стеклодувом, а солнце – огненным стеклянным шаром. Горнист делал вдох – горн вздыхал. Горнист делал выдох – горн начинал петь. Эта песня-сигнал вливалась не в уши, а проникала в сердце. Сердце начинало замирать от радостной тревоги, как будто горн звал не на завтрак, не на линейку, а на подвиг.