Сейчас, глядя на мать, Кубусь подумал, что и в самом деле нужно бы вынести мусорное ведро, сходить за бельем. Его одолевали сомнения, но он все же решил, что мусорное ведро и белье могут подождать до вечера. У него есть более важные дела.

Кубусь взялся было за ручку двери, но мать остановила его:

— Постой… — Она в последний раз не спеша провела по волосам расческой и отвернулась от зеркала. — Меня немного беспокоит твое поведение… В последнее время ты сделался страшно таинственным.

— Так только кажется, мама.

— Как будто тебя называют Кубусь Детектив?

Мальчик вспыхнул румянцем до корней волос, уставился мрачным взглядом на носки своих кроссовок и неуверенно пробормотал:

— Ну да… А что тут плохого?

— Конечно, ничего страшного, только… не можешь ли ты найти себе какое-то иное развлечение?

— Это вовсе не развлечение, — живо запротестовал Кубусь.

— Ты слишком молод для этого и можешь навлечь на себя неприятности. Пани Каспрусева будто бы застала тебя в шкафу в своей квартире.

— Вранье! — почти выкрикнул Кубусь. — Это был не шкаф, а сундук в сенях.

— А что ты там делал?

— Следил за старым Мацеем, тем самым, что чинит кастрюли.

— Боже мой! — Мать заломила руки. — Разве нельзя заняться чем-то иным?

— Но ведь у пани Каспрусевой пропала из курятника курица.

На губах матери мелькнула легкая улыбка.

— И ты, разумеется, выследил вора.

— Нет, нетипичный случай. Оказалось, курицу загрыз Збуй, пес Фаряшевских.

— Ой, Кубусь, дитя мое, — рассмеялась мать. — И когда ты наконец повзрослеешь? Не дождусь, когда мы выберемся из Варшавы.

Допрос завершился благополучно. Мать подошла к шкафу и, вынув сумочку, стала укладывать в нее разную мелочь: расческу, пудреницу, кошелек, чистый носовой платок, календарик… Кубусь придвинулся ближе и, быстро поцеловав мать в щеку, одним прыжком оказался у двери. С возгласом «Чао, мамуся!» он толкнул дверь и, выскочив на лестничную площадку, с облегчением вздохнул: