Ну, а потом в конце концов все-таки удалось обнаружить… только одежду женщины, зверски разорванную в клочья. Но тела не нашли. Ни в реке, ни в лесу, ни где-либо в городе. Поэтому все стали опасаться темноты еще больше, ведь если не нашли тело Зиминой, то, значит, есть вероятность, что она стала такой же и их прибавилось еще на одно существо. Но это маловероятно. Он любит поедать людей, а не превращать их в сородичей. Ему нравится одиночная жизнь. Жизнь одинокого волка… Такие вот ходили по городу разговоры.

Поэтому рыбак и переживал за меня, ведь неизвестно, кто и когда станет очередной жертвой этого существа.

От размышлений меня отвлек скулеж Принца. Я вынырнул из омута мыслей, встряхнул головой, вздрогнул от холода и посмотрел на собаку.

И увидел… Меня как молнией ударило. Или словно шел я спокойно по лестнице, задумался, оступился на ступеньке и рухнул куда-то вниз…

Принц держал в зубах женскую спортивную куртку фирмы «Adidas» ярко-зеленого цвета с голубыми вставками. Что самое ужасное – она была окровавлена.

Я встал с лавочки, но ощутил дрожь в коленях и рухнул обратно. Листья захрустели, как и десять минут назад. Голова закружилась.

– Принц? Где ты это взял?

Пес выпустил из пасти ворот окровавленной куртки и коротко гавкнул. Куртка упала на землю.

– Где ты это взял? – повторил я с расстановкой.

Колли мотнул головой в сторону кустов, на которых еще сохранилось много листьев.

– В кустах?

– Гав!

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы привести в нормальное состояние вдруг бешено заколотившееся сердце, я поднялся с лавочки и направился к кустам. Принц затрусил следом за мной.

В то время я не понимал, что делаю, надо ли мне туда идти и видеть то, что непременно обнаружу. Может быть, лучше было сразу вызывать милицию, чтобы она со всем этим разбиралась? Я повиновался только чувствам, а не разуму. А потому я раздвинул трясущимися руками ветки кустов, с которых тут же осыпался ворох подсохших уже листьев, и… Если бы кто-то увидел меня в тот момент, он бы точно сказал, что краски сошли с моего лица. Среди моих чувств грусти места не осталось совершенно.