Мобильного телефона у меня не было, и я со всех ног помчался к рыбаку в надежде, что телефон окажется у него. Тот, выслушав мои сбивчивые объяснения, вытащил из кармана трубку внушительных размеров и вытянул ее далеко перед собой в руке. Затем, дальнозорко присматриваясь к кнопкам, понажимал на них и вызвал милицию. Она приехала через пятнадцать минут.

Никогда не думал, что милиционеры бывают такими отзывчивыми и добрыми. Сначала они накапали мне корвалола, затем принялись успокаивать и говорить, что все хорошо. Тут же уточнили, что все хорошо для меня, а не для хозяйки груды разорванных вещей, которой рядом с ними не было…

Дальше меня начали расспрашивать. Задавать самые разные вопросы, а потом доставили меня домой и сказали, что позже еще несколько раз со мной побеседуют. Я кивал головой, пребывая как бы в прострации, и со всем соглашался.

Позже я узнал, что найденные мной и Принцем вещи принадлежали Наталье Казаченко, которая поздним осенним вечером отправилась встречать своего ребенка из школы. И все. Она не дошла ни до школы, ни до дома. Ее сын простоял возле школы целый час в кромешной темноте под желтым светом фонаря и решил дойти до дома сам. Спортивную куртку Натальи Казаченко, а также ее джинсы, сапожки и свитер нашел Принц в кустах рядом с лавочкой, на которой я сидел. Уж лучше бы, когда Принц тащил меня в другую сторону, я развернулся и ушел домой, но… Не зря же говорят, что животные чувствуют мир тоньше, чем люди.

Одежда пострадавшей находилась в таком же состоянии, что и одежда первой жертвы, Карины Зиминой, которую нашли в лесу. Спортивная куртка мало того, что была окровавлена, так еще и исполосована на лоскуты, буквально «нарезана» в широкую лапшу, сапоги обезображены глубокими царапинами, свитер практически распущен на нитки. Саму Казаченко не нашли.